Ганс Рудольф Гигер

Гигер. Само имя звучит как инопланетное. Один из самых выдающихся талантов 20 столетия Ханс Руди Гигер — швейцарский сюрреалист, чья дизайнерская работа для «Чужого» принесла ему Оскар и навсегда изменила научную фантастику.

Стиль и тематика искусства Гигера существуют в его собственной фантастической реальности. Художник создал образы, в которых объединены человеческие тела и сюрреалистические механизмы. Он называл свой стиль «биомеханическим» и немало художников заработали себе популярность, воссоздавая миры Гигера. Исключительно талантливый, лучше сказать гениальный художник был в жизни застенчивым, скромным и щедрым человеком, идеально сосуществуя с темными вселенными, которые он породил. Потусторонние произведения искусства и дизайн Ксеномографа, закрепили наследие художника навечно. В то время как многие, кто вглядывается в работы Гигера, видят только кошмары, проницательный наблюдатель увидит непревзойденную красоту.

«Биомеханический» стиль Гигера родился из ночных кошмаров, которые он испытал, и арт терапии, предпринятой им для борьбы с нарушениями сна. И справедливо будет предположить, что этот стиль стал причиной ночных кошмаров у других. «Люди либо в восторге, либо в ужасе от искусства Гигера», сказал австрийский художник Эрнст Фукс. «Но никто не знает, как изобразить самые ужасные кошмары так потрясающе красиво». Романист и режиссер Клайв Баркер заметил: «Кажется, что живопись Гигера инопланетная, но чем ближе вы её рассматриваете, тем больше понимаете, что он пишет запутанные версии нас самих».

Станислав Гроф, пионер в изучении изменённых состояний сознания, основатель трансперсональной психологии в своем уникальном эссе «Х. Р. Гигер и душа двадцатого века» впервые показывает дальновидный мир Гигера с точки зрения трансперсональной психологии. Работы Гигера были проанализированы в разных вариациях, но никогда его искусство не рассматривалось с точки зрения социальной значимости. Интерпретируя клаустрофобию, кошмарные аспекты в искусстве Гигера Гроф открывает новое более глубокое понимание творчества художника. Для людей, не знакомых с последними достижениями в исследованиях сознания, способ Гигера сочетать образы, покажется нелогичным. Но понимание Гигером человеческой психики намного превосходит знания многих терапевтов. Он искал источник своих ночных кошмаров, видений и тревожных фантазий и обнаружил, независимо от пионеров современных исследований сознания и эмпирической психотерапии, первостепенную важность родовой травмы.

Ханс Руди (Рудольф) Гигер родился в католической семье в 1940 году в городе Кур, столице Граубюндена — крупнейшего кантона Швейцарии, которую он называл «невыносимой» с её высокими горами и буржуазными отношениями. Семейный дом был его детской площадкой и стал местом вдохновений кошмарами, особенно коридор, ведущий к заднему двору, в котором он построил «призрачный поезд» и пугал своими играми сверстников. В «Некрономикон» он напишет о подвале как о чудовищном лабиринте, где подстерегали разные опасности, крутых и вероломных деревянных лестницах без перил, которые вели вниз в зияющую бездну. «Когда мне было около пяти лет, моему отцу вручили череп. Это было что-то особенное. Я был слишком мал, и мне было немного страшно. Но я был горд тем, что имел череп. Мой интерес к черепам и костям пришел рано», — вспоминал Гигер.

Отец Гигера был химиком и рассматривал искусство, как пустую трату усилий, настоятельно призывая сына выучиться на фармацевта и вернуться в семейную аптеку, которая находилась на первом этаже дома, но Ханс Руди не проявлял никакого интереса к этой деятельности.

Он не сдал экзаменов в университет и не стал фармацевтом, а в 1962 году поступил в школу искусств и ремесел в Цюрихе, в которой изучал архитектуру и промышленный дизайн. Уже в начале студенческих лет маслом и тушью Гигер начал проектировать свои эмоции на холст и уже ранние работы явили его неповторимый стиль.


«Новые друзья привили новые интересы. Сергей Головин, специалист по магии, мифам и легендам подарил мне книгу Лавкрафта в конце 1960х и представил мне Некрономикон — Книгу мёртвых. Он сказал, что основа для моей работы может быть легко заимствована из Некрономикон. Я всегда восхищался Лавкрафтом. Среди других влияний, оказавших влияние на меня — древние египтяне. Когда мне было около 6 лет, каждое воскресенье я приходил в музей в Куре, где в подвале держали красивую мумию. От неё исходил старый запах, который очаровывал меня. Позже, когда я начал рисовать и использовать аэрограф, главным воспоминанием для меня было то великое вдохновение египетским искусством, в котором так много смерти».

В восемнадцать лет он работал чертежником в архитектурном бюро Meissen, где многопланово раскрыл для себя формальную композицию, обучился симметрии и декоративным орнаментам, характерным для интерьерных стилей церквей.


После выпуска в 1966 году из школы искусств и ремесел Гигер работал дизайнером в фирме Андреаса Кристена. В том же году он познакомился с актрисой Ли Тоблер, с которой у него случился бурный, сложный и трагический роман до самой её смерти в результате самоубийства в 1975 году..

С 1964 года Гигер создаёт свои первые произведения, главным образом рисунки и картины чернилами, которые привели к персональной выставке в 1966 году. Успех и признание последовали после публикаций и первых плакатов в 1969 году, вскоре после того как Гигер открыл для себя аэрограф и собственную интерпретацию сюрреализма, что позволило создавать ему монохромные полотна, изображающие потусторонние фантастические видения. Его произведения были собраны и опубликованы в книгах Некрономикон и Некрономикон II.


Редакторы журнала Omni были очарованы работами Гигера. Они признали, что Гигер объединяет фантастику и эротизм, следуя идее, что наука и секс необъяснимо связаны. Второй выпуск журнала Omni имел характерные черты картины Гигера, посвященной Ли Тоблер. По слухам, Тоблер пришла в студию Гигера и ножом разрезала картину в форме буквы «Х». Редакторы просили Гигера исправить произведение, и оно появилось на обложке выпуска 1978 года. Частые публикации в журнале работ Гигера принесли ему известность, которая росла в геометрической прогрессии.

С Ли Тоблер Гигер познакомился в 1966 году. Она обучалась актерскому мастерству, и Ханс Руди стал её первой большой любовью.


Пара в течение некоторого времени жила в заброшенных домах района Нидердорф. Несмотря на неустойчивое финансовое положение, они были счастливы. В 1970 году Ли и Ханс Руди переехали в дом в районе Эрликон и это был серьезный шаг для почти бедняков. Но дом категорически не понравился Ли. После переезда она назвала его «хреновым» и предсказала Гигеру, что он проживет в нем в течение 30 лет. Её пророчество сбылось. Гигер прожил в нём до самой смерти, в течение 44 лет, хотя и купил ещё два смежных дома.


После того как отношения Ли и Ханса Руди дали трещину девушка была подавлена и пыталась покончить жизнь самоубийством в 1974 году. Гигер заботился о ней, ухаживал во время её пребывания в клинике, искал её, когда она исчезала на несколько дней, но был бессилен против её тяжелой депрессии. В 1975 году, в возрасте 27 лет, Ли Тоблер покончила жизнь самоубийством в доме в Эрликоне. Она застрелилась из оружия Ханса Гигера. Он был страшно шокирован и весь последующий период был наполнен для него горем и самобичеванием. Ли Тоблер всегда присутствует в работах Гигера. После смерти любимой он создал бронзовый бюст, чтобы украсить её могилу. В коридоре дома висит сложная полиэфирная версия бюста. Два из наиболее важных и самых известных произведений, Ли I и Ли II, посвящены бывшей возлюбленной и музе. Они были созданы после её первой попытки самоубийства, за несколько месяцев до смерти.

Детали личной истории оказали существенное влияние на искусство Гигера. Работы приобретают тревожный характер, а искусство Гигер рассматривает как катарсис. На самом деле тщательно созданные образы, проходящие через серию «Пассажи», (конец 1960х — 1973) — в ярких цветах, которые художник использовал в терапевтических целях, чтобы освободиться от тревожащих его кошмаров и галлюцинаций. И хотя мрачное присутствие уже было принесено в его живопись, только со смертью Ли Тоблер отмечен рост всепроникающей и гнетущей темноты.

Мало кто сомневается в силе образности в произведениях Гигера. Если исследование психической области действительно истинная миссия сюрреалистического искусства, то на этом уровне Гигер говорит наиболее убедительно и невозможно избежать тяги к этому внутреннему диалогу, насколько бы он не был шокирующим или пугающим. Гигер говорит метафорическим языком сновидений, а не бодрствующим умом, но в границах замаскированного разума.


Искусство Гигера связано с монументальными темами жизни и смерти, рождением и гибелью. «Как Иеронимус Босх, как Питер Брейгель, Гигер безжалостно показывает нам анаболизм и катаболизм наших реалий. В этих картинах мы видим себя ползающими эмбрионами, утробными личиночными существами под защитой оболочки нашего эго, ждущих момента метаморфозы и возрождения. Мы видим наши города, наши цивилизации похожими на ульи насекомых, муравейники, наполненные ползающими существами — нами. Гигер придает нам смелости, чтобы сказать самим себе, инсектоидам, „привет“», — писал о творчестве Гигера его друг Тимоти Лири, писатель и психолог.


Первые картины написаны маслом, но многие из ранних рисунков созданы индийскими чернилами, в которых образы определены тщательно и методично. Разбрызгивание краски при помощи зубной щетки через мелкое проволочное сито использовалось для покрытия больших площадей методом аппроксимации. К аэрографии он обратился в 1971 году и в значительной степени остался верен этой технике. Им было создано около 600 картин чернилами и акриловыми красками, некоторые из них более чем в четыре метра. Цвет в работах Гигера играет второстепенную роль, главный акцент делается на подбор и сопоставление образов. Огромную роль играют исключительные навыки по рисунку и композиции. С началом 1990-х Гигер полностью посвящает себя трехмерной работе. Позднее последовали графические работы, литографии и шелкография.

Первая встреча с кинематографом состоялась в 1969 году в фантастической короткометражке Фреди М. Мурера «Swiss Made 2069», для которой художник создал ряд конструкций, используя биомеханический метод объединения природных и техногенных элементов. В 1975 году он принял участие в попытке перенести роман Фрэнка Герберта «Дюна» на экран. Под творческим контролем режиссёра Алехандро Ходоровски было подготовлено значительное количество рисунков Хансом Гигером, Крисом Фоссом, Жаном Жиро (Мёбиус), которые обещали потрясающий результат фильму, снимет который уже Дэвид Линч в 1984 году. Дизайн мебели для Харконненов, созданный Гигером, в фильме Линча не был использован. Но сотрудничество с Ходоровски приведет к короткой встрече со сценаристом и режиссером Дэнном О’Бэнноном, упорству которого он обязан работой над «Чужим».

Дэн О’Бэннон встретил Гигера в Париже, когда вместе с Алехандро Ходоровски пытался снять «Дюну». Два почитателя Лавкрафта настолько были впечатлены друг другом, что О’Бэннон вернулся домой в Штаты с головой, забитой биомеханическими существами, «извивавшимися в его сером веществе» — в конечном итоге они были изгнаны оттуда на страницу, воплотившись в образе Чужого. В своём эссе «Something Perfectly Disgusting» О’Бэннон написал: «Я люблю гениев и имел честь работать с несколькими. Один из них Гигер. Я встретил его в Париже, и он подарил мне книгу со своим искусством. Я сосредоточенно изучал её долгую ночь в своей комнате на Левом берегу. Его фантастические картины и скульптуры потрясли меня своей оригинальностью, и вызвали во мне глубокие тревожные мысли и глубокое чувство ужаса. Благодаря им в моей голове созрела идея. Этот парень должен создать монстра для кино. Никто никогда не видел ничего подобного на экране».

О’Бэннон не только начал писать «Чужого» конкретно по «монстру Гигера», он всячески уговаривал продюсеров фильма, чтобы Гигер лично участвовал в производстве фильма. Сами продюсеры были не в восторге от такого предложения, чтобы какой-то странный художник из Цюриха работал в их картине, предпочитая пригласить кого-нибудь из Голливуда. Нанять неизвестного европейского художника казалось им, по меньшей мере, смешным. Нетерпеливый О’Бэннон буквально навязал «Некрономикон» Гигера Ридли Скотту. Посмотрев книгу, Скотт был изумлен и поставил условие, что уйдет из картины, если Гигер не будет взят на работу. Продюсеры согласились. Ридли объяснил: «Мой энтузиазм в отношении фильма значительно усилился, когда я понял, что мы сможем создать монстра, который будет лучше большинства всех тех, которые были созданы». Фирменный Гигеровский мэш из костей и механизмов, объединенный с распадом и сексуальностью, придаёт инопланетному антагонисту уникальный ингредиент необходимый для того, чтобы дистанцироваться от других стандартных фантастических образцов.

Чужой IV, 140×140 cm, 1978, акриловые краски Гигер создал образы для некоторых других научно-фантастических фильмов, в числе которых «Полтергейст II», «Чужой 3», «Бэтмен навсегда», «Особь», «Прометей». К скульптуре он обратился в середине 1960х. В то время Гигер работал с полиэстером, позднее он отдаст предпочтение бронзе и алюминию. В 1990х он создал фонтан знаки зодиака, определенные как биомеханоиды.

Не переставал заниматься дизайном. Разработал мебель для Бара Гигер в Куре, для музея Гигера в Грюйере, столы, зеркала, светильники и другие предметы, как стойка для микрофона Джонатана Дэвиса (вокалиста группы Korn). Кроме конструкций Гигер оформил обложки альбомов музыкальных групп и исполнителей, некоторые из которых награждались несколько раз. А известный музыкальный журнал «Rolling Stone» обложки альбомов Деборы Харри «Koo Koo», Emerson, Lake & Palmer «Brain Salad Surgery» включены в список ста выдающихся обложек века.

В 1998 был издан первый иллюстрированный роман Гигера «Мистерия Сан Готтардо», объединивший сценарий фильма, комиксы и черную комедию. В том же году открылся музей Гигера в Грюйере. В музее сохраняются наиболее важные картины и скульптуры художника с 1960. На верхнем этаже — личная коллекция Гигера фантастического искусства и музей-галерея, в котором представлены работы других авторов.

Ханс Руди Гигер умер в результате падения с лестницы, в своём доме в Цюрихе в возрасте 74 лет 12 мая 2014 года.

«Я никогда не буду пересчитывать друзей, которые придут к моей могиле. Я сам никогда не хожу на похороны, потому что они вгоняют меня в депрессию. Я думаю, что все заканчивается со смертью. В отличие от Кармен (прим. второй супруги художника) я не верю в перерождение. Идея, что-то приходит вновь или что я захочу вернуться в этот мир, ужасна. Я не хочу жить снова. Одного раза достаточно. Кроме того, все так ужасно выматывает. Но даже если я умру, мое искусство будет жить. Я надеюсь, что оно найдет признание в будущих поколениях».

Оливер Стоун, определяя место Гигера в искусстве и культуре, сказал: «Я не знаю кого-нибудь ещё, кто так точно изобразил душу современного человечества. Несколько десятилетий спустя, когда они будут говорить о двадцатом веке, они будут думать о Гигере».

Коротко о самых ключевых моментах в творчестве этого художника Вы можете читать в нашей еженедельной рубрике на странице в Facebook.

Made on
Tilda